– Это нарушение закона, – проговорила Бонни, отходя в сторону и моля Бога, чтобы Элеонора нашла Форбса до того, как начнут крушить частную собственность. – Сейчас, леди, если вы не разойдетесь по домам… – Пестрая толпа загудела, как растревоженный улей, и Бонни закрыла глаза, проклиная себя за то, что опять сказала не то.

Минельда Снидер взмахнула над головой топориком, призывая своих сподвижниц подкрепить действием праведный гнев.

– Это гнездо греха и разврата не должно уцелеть! Прочь с дороги, Бонни Мак Катчен, ты и другие шлюхи!

Женщины ринулись вперед. Бонни столкнули со ступеньки, кровавый туман застлал ей глаза. Затем напали на Дотти и остальных – к восторгу многочисленных зрителей началась свалка.

Бонни бросилась к Минельде и с неожиданной силой вырвала топорик из ее рук. Бросив его на землю, она так толкнула миссис Снидер, что та не удержалась на ногах и упала навзничь.

Разъяренная, путаясь в длинных юбках, Минельда все же поднялась и с воплем вцепилась грязными руками в волосы Бонни.

Ударив ее кулаком в подбородок, Бонни заставила ее отцепиться, и уже собиралась ударить ее еще раз, когда рука, твердая как подкова, обхватила ее за талию с такой силой, что у нее перехватило дыхание.

Бонни испугалась и обмякла. Минельда Снидер показала ей язык и прошипела:

– Сейчас тебе воздастся за грехи твои, крашенная потаскушка!

Угроза вернула ей силы, она брыкалась, барахталась и ругалась, но ослабить железную хватку так и не смогла. Бонни попыталась взглянуть на своего мучителя, но он так прижал ее к себе, что она не могла повернуть голову.

Штурм «Медного Ястреба» продолжался, и Минельда, несмотря на царапины на лице и перепачканную одежду, высоко держала голову. Она глупо улыбалась, и ее глубоко сидящие глаза светились радостью.

– Конечно, Господь покарает тебя за все, что ты сделала, Бонни Мак Катчен.

Одна только Бонни расслышала гневный голос: