– Полагаю, это мисс Петерсон, милорд, а также леди Клер и леди Изабелл.

– Какого черта они там делают? – Чарлз двинулся к лестнице. Шум доносился откуда-то с верхних этажей.

– Играют в кегли, милорд.

В длинной галерее. Кегли? Как они могут играть в кегли, подумал он. Девочки совсем еще крошки!

Снова грохот, затем крики. Кто-то ушибся? Он пустился по лестнице бегом, перескакивая через две ступеньки сразу. Если он ничего не путает, длинная галерея уставлена тяжеленными мраморными бюстами предков Дрейсмитов. Свались такой на маленького ребенка… И откуда лай? Только собаки там не хватало! О чем думает эта мисс Петерсон? Кажется, у девочек есть няня и гувернантка – это ее зовут Петерсон? Нет, вряд ли. Он бы наверняка запомнил – ведь так звали их викария. Ему казалось, что племянницы в хороших руках. Очевидно, он ошибался. Что ж, мисс Петерсон очень скоро отправится искать себе другое место.

Он появился в длинной галерее как раз в тот момент, когда черно-белый терьер с разбегу налетел на мраморный пьедестал, увенчанный бюстом двоюродного дедушки Рэндалла.

Эмма Петерсон бросилась вперед, чтобы удержать статую, и услышала негодующий вопль мужчины, бегущего по лестнице. Звук мужского голоса так поразил ее, что она сама чуть не снесла уродливую фигуру с пьедестала. Видимо, дворецкому Ламберту надоел этот сумасшедший дом.

– Куда вы смотрите, женщина? Какого черта собака бегает, где ей вздумается? Статуя могла бы зашибить кого-нибудь из ваших подопечных!

Эмма застыла. Кто этот человек? Ворвался в галерею, поминает черта, разносит ее в пух и прах? Она его знает? Голос кажется смутно знакомым. Она поправила очки на носу. Вот если бы он подошел поближе…

Хотя зачем дожидаться? Давно следовало бы спустить его с лестницы и вытолкать за дверь. Он не очень высок, но широкие плечи и властный вид говорят о том, что мужчина привык добиваться своего. А вдруг он опасен? Если она закричит, успеет ли кто-нибудь вовремя прибежать к ней на выручку?