– Двести двадцать пять, если хотите знать, – буркнул Кейл ей в затылок.

Какая наглая дамочка ему попалась, подумал Кейл. Он спас этой мерзавке жизнь, а она и не думает его хотя бы поблагодарить. Черт, следовало не мешать ей скакать, куда ей вздумается.

Когда этот увалень освободит ее и даст, наконец, вздохнуть? – размышляла Мики. Но незнакомцу, по-видимому, это не приходило в голову – он продолжал лежать на ней, прижимая к холодной мокрой земле. В конце концов, это просто неприлично – стаскивать человека с лошади и прижимать к земле! А Мики не позволяла мужчинам даже прикасаться к себе. За свои двадцать один год она еще не была так близко к какому-нибудь мужчине, да еще в столь двусмысленном положении. Хорошо хоть, что она была к нему не лицом, а спиной. Могло быть и хуже.

Мики внезапно почувствовала дыхание незнакомца. С каждым вдохом мышцы его груди давили на ее мягкое тело, а мускулы ног ощутимо прижимали ее к земле. Сквозь мокрую одежду можно было уловить тепло от тела незнакомца.

Так она и пролежала целый час, пока дождь не начал стихать, а грозовые раскаты не ушли куда-то вдаль, доносясь, словно аплодисменты самой матери-природы за устроенный ею же фейерверк. Но и час спустя ее непрошеный ангел-хранитель продолжал лежать на ней. Время шло, и в Мики росли раздражение и досада на то неловкое положение, в котором она оказалась, – лежать под незнакомым человеком.

Нетерпеливо барабаня пальцами по земле, Мики ждала, когда незнакомец сочтет, что можно скакать по прерии без риска зажариться от удара молнии. Как же неприятно проводить время с грубияном!

Глава 2

Буря начала стихать, сменившись холодным дождем. Когда опасность миновала, Кейл обратил внимание на женщину, что лежала под ним. Стаскивая ее с седла и прижимая к земле, он ни разу не взглянул в ее лицо. Он не мог рассмотреть ничего за спутанной копной светлых волос, даже когда эта дамочка поворачивалась, чтобы высказать ему что-нибудь ядовитое. Волосы так сильно прилипли к ее лицу, что ему не удалось ее разглядеть. При таком характере и личико ее должно быть неказистым. Не от него ли солнце закрылось тучами, наслав на землю бурю?