Благодарение богу, что скоро хотя бы все гости уедут.

В большом зале стоял тяжелый запах забродившего эля, пота немытых тел. Джэнет вышла из дома немного подышать свежим воздухом.

Скорбящие и любопытствующие соседи все еще прибывали. Вот подъехало несколько человек; она приветствовала их и пригласила подкрепиться. За ними следовал одинокий всадник. Джэнет машинально улыбнулась ему — и внезапно остолбенела. Сердце тяжело забилось в груди. Не может быть!

Джэнет захотелось убежать. Не надо, чтобы он заметил, как она постарела, какой стала худой и бледной. Но всадник подъехал прямо к ней и спешился.

— Графиня, — поклонился он и негромко спросил: — Джэнет, вы здоровы?

Он был такой большой, что просто подавлял ее. Однако мягкий тон голоса обезоруживал. И в первый раз за долгое время она почувствовала, что вот-вот заплачет. Даже не подавая ему руки, Джэнет внезапно ощутила тепло его ладоней.

— Мы вас не ждали, — сказала она, стараясь говорить сдержанно и холодно.

— Мне захотелось выразить вам сочувствие, — помедлив, ответил он.

Джэнет хотела было отвернуться, но и пальцем не смогла пошевелить. Когда же она видела его в последний раз? Он тогда поцеловал ее, сказал, что завтра же поговорит с дядей, но на следующий день не пришел. А потом она получила от него ужасное письмо…

Вид у Нила был утомленный с дороги: волосы упали на лоб, а темные глаза глядели устало, рот был крепко сжат. Впрочем, так бывало всегда, но при этом он никогда не казался ей способным на грубость и жестокость. Хотя с ней он поступил очень жестоко.

Джэнет отвела взгляд — она не могла смотреть ему прямо в глаза.

— Добро пожаловать. Все в большом зале. Там накрыт стол, — пригласила она его, как того требовал обычай гостеприимства. А сердце в груди билось глухо и неровно.

— Благодарю, — тихо ответил Нил.