Теперь такие юбки были запрещены, и Нил, конечно, выглядел совсем иначе. Хотя его одежда загрязнилась в пути, Джэнет сразу отметила, что она дорогая и хорошего покроя. На нем был темно-синий дорожный сюртук, белая полотняная рубашка и синие панталоны, заправленные в пыльные сапоги. В отличие от других дворян он парика не носил, и волосы у него растрепались, а выражение лица оставалось суровым, как прежде, несмотря на его добрые слова.

«Нет, я не должна видеться с ним, — твердо решила Джэнет. — Впрочем, он и сам не задержится. У него с собой почти нет багажа».

Джэнет бережно освободилась из детских объятий. — Я скоро вернусь, — пообещала она и спустилась вниз. Все слуги были в зале, усердно обнося гостей едой и напитками. «Ну а Молли сейчас, наверное, тоже обслуживает в амбаре какого-нибудь лорда или его слугу, — подумала Джэнет. — И это обстоятельство тоже не в ее пользу».

В зале было очень шумно, но, прежде чем пройти на кухню, Джэнет поискала глазами одного из приезжих. Маркиз Брэмур разговаривал с Марджери и как раз поднял глаза, словно ожидал увидеть Джэнет. Взгляды их встретились, и у нее едва не подкосились ноги — таким пристальным и цепким был этот взгляд. А гул голосов между тем несколько стих. Интересно, ей это показалось или так повлияло на присутствующих ее появление?..

Джэнет направилась в кухню, теряясь в догадках, что рассказывала маркизу Марджери и о чем судачили подвыпившие гости. Наверное, о том, что она была плохой женой. Что брак ее с Аласдэром оказался неудачным. И про отраву говорили — она почти явственно слышала резкий голос свекрови.