Муж насиловал ее, а она пыталась думать о своем. Что ей делать? Бежать? Но куда она денется с четырьмя детьми, старшей из которых нет еще и восьми? Сможет ли она заботиться о них как следует, кормить, одевать? Конечно, она может бежать в одиночку, но что тогда будет с детьми? Кроме того, Аласдэр ни за что не отдаст ей сына. Он бы прочесал все графство в поисках наследника. Девочки для него ничего не значат — они ведь только девочки и потому бесполезны. Но сын! Он хочет, чтобы мальчик стал его подобием, во всем бы следовал по его стопам.

«А вот это только через мой труп! — подумала Джэ-нет. — Или — его…»

Аласдэр встал с постели и, сощурившись, взглянул на жену.

— Ты, моя любезная, еще не научилась покоряться своему господину. Интересно, сколько раз мне придется учить тебя, глупая баба, прежде чем ты усвоишь этот урок?

В ответ она успела только бросить на него яростный взгляд, потому что в дверь постучали. Аласдэр открыл, ничуть не смущаясь тем, что Джэнет, растерзанная, лежит на его постели. В комнату вошел его лакей Макнайт с подносом в руках. На подносе стояла бутылка виски. При виде лакея Джэнет поспешно стянула на себе разорванное платье, а Макнайт выпучил глаза.

— Немного ее проучил, — усмехнулся Аласдэр. — Следуй моему примеру, если когда-нибудь сделаешь такую же глупость и женишься.

Еще два года назад Джэнет научилась не плакать после подобных сцен. Не заплакала она и сейчас, но, когда слуга ушел, сказала:

— Кто-нибудь когда-нибудь тебя прикончит.

— Это угроза, моя милая?

— Нет, просто предупреждение. Если ты хоть пальцем тронешь опять детей…

— И трону, если захочу! Дети мои, а ты не вмешивайся не в свое дело. Кстати, сегодня изволь явиться к ужину. Я жду гостей.

Аласдэр вышел, а Джэнет еще немного помедлила. Все тело ныло от побоев и грубого насилия, но она твердо решила, что плакать не станет.