Откашлявшись, Джиллиана небрежно бросила:

— Он очень красивый мужчина.

— Да, очень красивый, — согласилась Эвери.

— Тебе уже почти девятнадцать лет! Наверное, приходилось оказывать кому-то сопротивление.

— Нет, не приходилось.

— Ты любишь его?

— Джилл, этот человек приковывал меня к кровати, теперь привязал к лошади и собирается с моей помощью вынудить бедняжку Пейтона жениться на его сестре. Я была бы дурой, если бы в него влюбилась.

— Вовсе нет. Любой мужчина на его месте поступил бы так же. Ведь он обязан защитить свою сестру. И он не собирается брать тебя силой. Так что, может, ты его не любишь, но все равно хочешь.

— Кажется, да, — вздохнула Эвери.

Потрепав кузину по ноге, Джиллиана посоветовала:

— Постарайся держаться до последнего. Но если ты ему подчинишься, я не стану тебя осуждать. А если кто-то осмелится это сделать, я задам ему жару. — Джиллиана улыбнулась, а потом серьезным тоном произнесла: — Мне кажется, ты должна сопротивляться, сколько хватит сил, но если их надолго не хватит, не огорчайся. И мы обе знаем, что когда-нибудь он поймет, что его сестра солгала.

— И захочет совершить благородный поступок, — буркнула Эвери.

— Если к тому времени ты будешь не только его хотеть, но и любить, тебе это окажется на руку.

— Это зависит от того, какие чувства он будет ко мне испытывать… А вот и он, легок на помине.

Заметив, с каким негодованием смотрят на него кузины Мюррея, Камерон с трудом сдержал улыбку. Эти девчонки похоже, храбрее многих закаленных в боях воинов. Обладай они, помимо храбрости, еще и мужской силой, ему бы несдобровать. Вон как на него смотрят — будь их воля, разорвали бы на куски.

— Иди к женщинам, — приказал он Джиллиане. Девочка подчинилась, но так витиевато выругалась на прощание, что он лишь головой покачал. — Когда твоя кузина вырастет она доставит кому-то массу хлопот, — обратился он к Эвери.