– Бэрбэ, Бэрбэ, обернись скорей, посмотри, там кто-то есть, – закричала вдруг малютка, спрыгнув со скамейки и указывая пальцем на одно из окон комнаты, где умерла Доротея. Невольно, как будто ее толкнула какая-то посторонняя сила, Бэрбэ быстро повернулась к указанному месту, выронив от страха из рук клубок веревок.

– Боже мой! Занавеска качается, – пробормотала она.

– Вздор, Бэрбэ, если б она только качалась, так это от сквозного ветра, – наставительно сказала Маргарита. – Нет, там посередине, – она опять указала на окно, – занавеска раздвинулась, и кто-то выглянул, но как же это могло быть, ведь там никто не живет.

– Видно, опять привидение взялось за свое – та женщина, чей портрет висит в гостиной, – пробормотала Бэрбэ. Не смей рассказывать глупости детям, Бэрбэ, тетя Софи не велит, – закричала рассерженная Маргарита, затопав ногами. – Посмотри, как испугался Гольдхен! – Она обвила руками шею мальчика, слушавшего с широко открытыми, полными страха глазами, и начала его успокаивать, как взрослая. – Поди ко мне, бедный мальчик, не бойся, не слушай того, что говорит глупая Бэрбэ. Привидений не бывает на свете, это все вздор! В эту минуту пришла из дома тетя Софи, принесла кофе и поставила на стол большой круглый, посыпанный сахаром пирог.

– Гретель, дитя мое, что у вас тут такое – спросила она, между тем как Бэрбэ побежала за укатившимся клубком веревок.

– Там в комнате кто-то был!

Тетя Софи, начавшая уже разрезать пирог, вдруг остановилась. Она обернулась и бросила быстрый взгляд на окна флигеля.

– Там наверху? – спросила она, чуть-чуть улыбаясь. – Да ты грезишь наяву, дитя.