Лоуренс в отчаянии покачал головой. Он знал, что епископ не в состоянии прекратить кровопролитие, если оно назреет. Жених и невеста ожидали в отдельных комнатах наверху. Только после того как приедет король, их приведут или приволокут силой. Господи, помоги этим двоим, так как ад готов разверзнуться у них под ногами.
Этот день и в самом деле был днем гнева. По периметру зала между воинами короля Лоуренсу пришлось дополнительно выставить людей из собственной стражи. Это было неслыханно для брачной церемонии, как неслыханно было и то, что прибывшие гости были одеты и вооружены как для сражения. Уинчестеры были так тяжело экипированы, что едва могли двигаться. Их высокомерие было оскорбительным, а лояльность – более чем сомнительной. И все же Лоуренсу было трудно осуждать этих людей. Конечно, он расценивал их поведение не только как вызов королю, но и как осуждение своего беспрекословного подчинения монарху. Но что греха таить, король был глуп, как утка.
Вся Англия знала, что он свихнулся, но никто не отваживался произнести это вслух. Смельчак, посмевший сказать правду, тут же лишился бы языка, и это было бы еще самым милосердным наказанием. Свадьба, которая вот-вот должна была состояться, была достаточным свидетельством для самого ярого приверженца короля, что их господин действительно тронулся умом. Король как-то говорил Лоуренсу, что хочет всех примирить в королевстве. У барона тогда даже не возникло желания возразить против этой детской наивной мечты.
Но, несмотря на свое реальное или мнимое безумие, Георг оставался их королем, и гости, будь они прокляты, должны оказать ему должное почтение.