— В меня стреляли.

— Стреляли? Как? Когда?

— Пару недель назад.

Именно потому он и вернулся в Гаррисон, чтобы залечить раны и решить, куда потом податься.

— Очень сильно болит?

— Уже нет.

— А как это произошло?

Крид устало вздохнул, раздумывая над тем, все ли девчонки такие любопытные.

— Я пытался упрятать одного человека в тюрьму. Его намерения не совпали с моими.

— Значит, это правда, что вы охотник за преступниками

— Иногда приходится этим заниматься.

— А в остальное время?

— Делаю все то, за что мне платят. А ты что, собираешься целый день доставать меня вопросами?

— Ну, еще один, — попросила Джесси, когда они поднимались по ступенькам магазина Грэттона. — Что вы собираетесь покупать?

— Платье.

— Платье?

Она уставилась на него в недоумении, почувствовав, как свело у нее низ живота. Ей бы следовало догадаться. У него, наверняка, есть подружка… или жена. А может, и то и другое сразу.

Крид покачал головой, с удивлением заметив искорки ревности в глубине ее глаз.

— Это для тебя, девочка. Мне надоело видеть на тебе эти обноски.

—Платье? — прошептала она. — Для меня? — Сама мысль об этом почти лишила ее дара речи. И она последовала за ним, боясь в это поверить. Платье! Которое будет хорошо на ней сидеть!.. Да, но мать никогда не позволит его надеть. Дейзи требовала, чтобы Джесси носила одежду, скрывавшую ее расцветающую фигуру, убеждая дочь в том, что не следует выставлять себя напоказ раньше времени… Пока она не повзрослеет достаточно, чтобы получать за это деньги.

Джесси вошла за Кридом в магазин, пытаясь на ходу придумать, как вежливо отказаться от его подарка, но слова застряли у нее в горле в то самое мгновение, когда он снял с вешалки одно из платьев. Это миленькое платьице на каждый день, сшитое из темно-зеленого бумажного полотна, потрясло ее. Скромный покрой дополнялся круглым вырезом со строгим белым кружевным воротничком, рукавами-пуфами, отороченными такими же нежными кружевами, и длинной, до щиколоток, юбкой. Широкий светло-зеленый кушак завязывался сзади в большой бант.