На некоторых почтовых станциях меняли лошадей, и тогда Деймон давал ей время, чтобы привести себя в порядок. Он настоятельно справлялся, не утомило ли ее путешествие и не прервать ли его на эту ночь, но Тесс, чувствуя его нетерпение, отвечала так, как ему хотелось: ни в коем случае, ей не составит труда добраться до Корнуолла.

Поздним вечером он вновь привязал коня к экипажу и подсел к Тесс. Видимо, он устал, поскольку, прежде чем она смогла спросить его о ведении хозяйства в аббатстве Лайонес, – проблема, не дававшая ей покоя, – Деймон уснул. Она с любопытством рассматривала его, ибо только сейчас, во сне, он стал самим собой. Нет, Деймон не был красивым в обычном понимании, но его прямой нос, твердые скулы и тонко очерченные губы говорили о том, что перед вами человек большой внутренней силы и неистощимой энергии. С его лица исчезло привычное насмешливое выражение, скорее на нем можно было увидеть глубокую печаль. Невольно ей показалось, что этот обвенчанный с ней мужчина, беспокойный странник и отчаянный игрок, был крещен не святой водой, а огнем.

Когда стемнело, он внезапно проснулся, как будто ему стало неприятно, что за ним наблюдают, словно имелись секреты, которые он не хотел выдавать даже во сне. Деймон выглянул в окно.

– Нам остался примерно час езды. Я хочу провести его в седле. Всего доброго.

Странно, что он простился таким образом! Что он имел в виду? Возможно, он не хотел вместе с ней въехать в аббатство Лайонес?

Задумчиво уставилась она в темноту. Но фонари кареты высвечивали лишь сухие ветви проплывающих за окном деревьев аллеи, да изредка, когда из-за облаков показывалась луна, она могла видеть безрадостную картину: широкие просторы торфяников, на которых кое-где рос низкий кустарник.

Затем они миновали маленькое поселение и примыкающую к нему долину. Внезапно дорога круто пошла вверх, и экипаж въехал в открытые ворота. По бокам стояли две высокие каменные колонны, на которых застыли мраморные грифоны.