Он покачал головой:
– Нет.
– Почему?
– Зачем? Будет только боль... Ваша и моя. Прощайте.
Мужчина шагнул прочь. Дарина молча смотрела ему вслед.
Он остановился. Вернулся. Опустился на колено. Взял обе ее руки в свои. Посмотрел на нее снизу вверх. И произнес только одно слово:
– Иэн.
Потом он встал, повернулся и пошел прочь, уже не оглядываясь, и растворился в наступившей темноте.
Дарина медленно опустилась на бортик. Рядом догорала рыжая свеча. На плитах лежал брошенный бокал. Дарина подняла его и поставила на бортик.
Фейерверк кончился, и ничто теперь не соперничало с лунным светом. Журчала вода в фонтане. Все, как несколько минут назад... Как тысячу лет назад.
Она прислушалась к своим ощущениям. Что-то было не так. Чего-то не хватало.
Потом поняла.
Головная боль удалилась, не попрощавшись.
Глава 2
Дарина свернулась клубочком под одеялом и обхватила себя руками за плечи. Марион, уходя, погасила, свечу, и сейчас в комнате царил полумрак. Полной темноты не было: в окно, полузакрытое портьерами, заглядывала луна.
Эван сегодня спал в своей комнате; после вчерашней размолвки Дарина не хотела его видеть здесь. Вот уже вторую ночь она спит одна. Она прислушалась к себе: это плохо? Нет. Она была рада, что можно отдохнуть от Эвана, от его ласк и слов, которые не волновали ее... в большинстве случаев. Вчера они задели тебя очень сильно, напомнила она себе. Настолько сильно, что ты полночи поливала слезами подушку, а остальные полночи тебе снились громадные светлые сны, и, проснувшись, ты опять плакала...
Эван злится на нее за то, что она не может родить ребенка. Ему и в голову, наверное, не приходит, что у них нет детей по его вине. Конечно, ему уже сорок три, возраст солидный, поэтому он так озабочен проблемой продолжения рода. Дарина никогда не думала раньше, что это может стать так важно.