Джеки пересекла комнату, отодвинула желтые шелковые занавески на окнах и выглянула наружу.
Когда полтора года тому назад Ричард Давентри, с которым она прожила в браке девять лет, бросил ее ради Стеллы Мортон, он согласился оставить Джеки их викторианскую квартиру в качестве, так сказать, частичной компенсации. Она была слишком просторной для нее одной, но Джеки очень хотела заполучить ее, в основном из-за ее месторасположения.
Дом в Найтсбридже, в пяти минутах ходьбы от «Харродза»,
Джеки распахнула застекленные двери и нахмурилась. За крыши домов цеплялось плотное серое одеяло облаков, и весь Лондон был затянут промозглым туманом. Внизу в парке трусили по аллеям немногочисленные любители утренних пробежек. Намокшая ткань спортивных костюмов прилипала к их телам, словно вторая кожа. Среди смельчаков было и несколько владельцев собак, которые тяжело ступали по высокой мокрой траве, съежившись под зонтиками. При такой погоде чаепитие на открытом воздухе в парке Букингемского дворца представлялось весьма сомнительным.
Вернувшись в комнату, в которой, несмотря на лето, было холодно и неприютно, Джеки включила телевизор и стала ждать прогноза погоды. Если прием у королевы отменят, светскую колонку следующего номера «Сэсайети» придется заполнить чем-нибудь другим. Благо, в материале Джеки недостатка не испытывала. Только вчера она побывала на пяти званых вечерах, да и сегодня ее звали дамы, которые устраивали приемы и требовали, чтобы о них также упомянули в журнале. То, что поначалу казалось Джеки развлечением, вылилось в серьезную работу, занимаясь которой она фактически не знала ни минуты отдыха. В свою очередь, это принесло Джеки известность в среде пишущей братии. У нее самой уже стали брать интервью, просили объяснить читателям, что такое «светский репортер» и с чем его едят. Ее приглашали в такие места, куда не удавалось попасть другим журналистам. Не далее как на прошлой неделе в «Дейли мейл» процитировали ее признание: «Рабочий день у меня начинается в шесть часов вечера, а бальных платьев в моем гардеробе больше, чем другой одежды». Немногие ее собратья по перу могли сказать про себя то же самое.