Разумеется, поскольку неприятность случилась в доме Атертонов, газетчики не преминули этим воспользоваться.

«Фрейлина ее величества королевы имеет отношение к разрыву семейного союза» — кричали заголовки. И лишь ниже, петитом, добавлялось: «Гувернантка сбежала с гостем дома».

Спасибо королеве, которая отнеслась к этой ситуации с пониманием. Когда Селия извинилась перед ней, она сказала:

— Поверьте мне, я знаю прессу лучше вас. То, что они указали вашу должность в газетах, не должно вас расстраивать. От них трудно ждать чего-то другого. Не вините себя ни в чем… Так или иначе, но все это скоро забудется.

— Надеюсь, — ответила Селия.

Что до общественного мнения, то все произошло именно так, как предсказывала королева, но сама Селия ничего не смогла забыть. Дело в том, что Элфрида, решив взять английский высший свет штурмом, преисполнилась в этом решимости, и с каждым днем леди Атертон все труднее было не замечать ее. Элфрида, судя по всему, упивалась новым положением жены пэра, хозяйки большого особняка в Болтонсе, обладательницы «роллс-ройса» с личным шофером, нарядов от известных кутюрье и ювелирных украшений от Картье. Восторги ее были настолько ребяческими, что скоро она стала посмешищем для Лондона. Селию возмущала ее наглость и приводила в смущение ее вульгарность. Надо было смеяться над бывшей гувернанткой своих детей вместе со всеми, но она никак не могла забыть то, как ловко Элфрида охмурила старика Селвина, и жалела его первую жену, с которой они были подругами.

После завтрака Хьюго поднялся из-за стола и стал собираться в галерею на Бонд-стрит, где сегодня должны были состояться аукционные торги.

— Если прием во дворце не отменят, я позже вернусь чтобы переодеться, — сказал он, целуя жену на прощание.

— Я попрошу миссис Пиннер погладить твою визитку, — ответила Селия, — и дам тебе знать насчет приема, как только узнаю сама. — Понизив голос, чтобы Ада не слышала, она добавила: — Королева передала, что окончательное решение примут к одиннадцати часам. Есть надежда на то, что погода улучшится.