Изабель помчалась вперед, миновала рощу и пересекла поле, не обращая внимания на острые колючки, впивающиеся в лодыжки. Добежав до грибообразного булыжника, отмечающего дальнюю границу огорода Турнье, Изабель остановилась и перевела дыхание. Страх перед матерью Этьена куда-то улетучился.

— Спасибо, maman, — прошептала она. — Этого я никогда не забуду.

Жан, Анна и Этьен сидели у огня, Сюзанна убирала тарелки из-под bajanas, каштанового супа, вроде того, что Изабель приготовила отцу на обед. Все четверо при виде Изабель так и застыли.

— Тебе что, la Rousse? — осведомился Жан Турнье, когда она добралась до середины комнаты и прислонилась к столу, как бы застолбив себе место среди хозяев.

Ничего не сказав в ответ, Изабель пристально посмотрела на Этьена. Наконец он поднялся и подошел к ней. Повинуясь ее кивку, Этьен повернулся к родителям.

В комнате было тихо. Анна застыла как изваяние.

— У Изабель будет ребенок, — неловко пробормотал Этьен. — С вашего разрешения мы хотели бы пожениться.

Он впервые назвал ее по имени.

Так ты беременна, Изабель? Только не говори, что от Этьена, — резко бросила Анна.

От Этьена.

Нет!

Жан Турнье тяжело оперся о стол и поднялся. Серебристые волосы напоминали шлем, взгляд был угрюм. Он не произнес ни слова, но жена умолкла и вернулась на место. Он посмотрел на Этьена. После затянувшейся паузы Этьен наконец заговорил:

— Это мой ребенок. И мы все равно поженимся, как только мне будет двадцать пять.

Жан и Анна переглянулись.

— А что говорит твой отец? — осведомился Жан.

Он согласен и пообещал выделить приданое. — Об остальном Изабель решила не говорить.

Ступай, la Rousse, и подожди немного на улице, — спокойно вымолвил Жан. — И ты с ней, Сюзанна.

Девушки уселись на скамью подле двери. Повзрослев, они почти не встречались, хотя много лет назад, еще до того как у Изабель изменился цвет волос, Сюзанна играла с Мари, помогала ей собирать в снопы сено и пасти овец, плескалась в реке.