Уордли-Парсонейдж, дом приходского священника, располагался в, парке, окружавшем Уордли-Холл. Он стоял между Довер-Хаус, домом, предназначенным для вдовствующих матерей баронетов-наследников, и церковью. Вид из утренней гостиной ничем не оправдывал славу исключительно живописного места – никаких сводчатых арок, никаких низвергающихся потоков, во всяком случае, в его поле зрения. Но преподобный Тео Кейпел, смотревший в окно в то апрельское утро 1811 года, был вполне удовлетворен картиной, открывающейся его взору: зеленая трава, раскидистый орешник и дорога, бегущая прямиком к импозантным воротам с нарядной каменной сторожкой.

– Думаю, тебе стоит позавтракать, любовь моя, – произнесла жена, сидевшая за столом.

Он отошел от окна и присоединился к ней: мужчина могучего сложения, тридцати трех лет от роду, с честным, открытым лицом, которое свидетельствовало, что его хозяин имеет пристрастие к свежему воздухе. За два часа до завтрака он уже обошел приход, в то время как супруга его занималась домашними делами. Муж и жена нежно смотрели друг на друга поверх стола, накрытого белой крахмальной скатертью.

Луиза Кейпел была мала ростом и хороша собой. У нее были голубые глаза и густые блестящие волосы, покрытые чепцом. Эта особа держалась весьма уверенно, поскольку не только являлась женой пастора, но также благодаря целому ряду обстоятельств обладала громадным авторитетом и значимостью в приходе и привыкла с ловкостью управлять жизнью большинства его обитателей, включая собственного мужа.

Она встревожилась, услышав легкий стук в дверь, за которым последовало какое-то движение в прихожей.

– Кто бы это мог быть в такой час? И почему Хаттон позволил им войти? Надоедливые создания, они никогда не оставляют тебя в покое.

Дверь гостиной приотворилась, и веселый голос произнес: