Но сегодня она имела в виду совсем другой объект. Харриет медленно шла по дороге, которая изгибалась точно рассчитанной петлей так, что незнакомец как бы неожиданно оказывался на главной аллее Уордли-Холла. Харриет всякий раз заново испытывала чувство удовольствия, завидев серый каменный дом, построенный в прошлом веке на месте дома гораздо более старого. Простой, без всякой вычурности фасад с большим центральным порталом, вносящим в его архитектуру нотку драматизма, на уровне крыши – длинная балюстрада, увенчанная рядом ваз, которые обрамляли портал под величавым куполом. Дом стоял в парке, отделенный живой изгородью от полей, где сэр Ричард выращивал свою пшеницу и ячмень, и от лугов, где паслись его коровы и овцы.

Харриет дошла до заранее намеченного места. Ей не хотелось, чтобы ее увидели из Уордли-Холла, а потому она прошла обратно по собственным следам около двухсот ярдов, затем повернулась и снова зашагала к месту, где уже останавливалась ранее. Поначалу она убеждала себя, что имеет полное право дышать свежим воздухом, но, повторив свое представление три раза, Харриет почувствовала некоторую неловкость из-за неделикатности своего поведения – намеренно шатается около дома, чтобы дать себя заметить молодому человеку.

Она уже была готова сдаться и отправиться домой, когда услышала звук, которого ждала: ровный перестук копыт двух лошадей на дороге. Мгновение спустя в поле ее зрения оказался парный экипаж Верни Кейпела, формой напоминающий треснувшую раковину моллюска на двух огромных колесах, которую несла вперед великолепная пара гнедых.

Харриет импульсивно шагнула вперед. Ближайшая лошадь испугалась розовой мантильи и шарахнулась в сторону.

– Ради бога, Харриет, зачем ты пугаешь моих лошадей? – сердито прокричал Верни, пытаясь выровнять экипаж и заставить обеих лошадей двигаться в одном направлении.

Харриет, сама опытная наездница, сразу поняла, как глупо она поступила, и умоляюще посмотрела на Верни. Это был стройный молодой человек, такой же высокий, как сэр Ричард, но более светловолосый и далеко не такой привлекательный. Но в нем были живость и легкая бесшабашность, которые Харриет находила очень привлекательными.