— Я не собираюсь жениться ни на племяннице Джорджа, ни на ком другом, — решительно заявил герцог.

Лили слабо вскрикнула, упала на диван и закрыла лицо руками.

— Значит, ты хочешь, чтобы мы расстались? Как ты можешь быть таким жестоким и таким злым после всего, что между нами было! Я люблю тебя, Дрого.

— И я тебя люблю, ты это знаешь. — Нагнувшись над ней, он с неожиданной силой схватил ее за запястья, что заставило Лили откинуться на подушки, сделало мягкой и податливой. — Черт возьми, ты сводишь меня с ума!

— Не ругайся, милый. Если ты проявишь благоразумие, мы будем спасены!

— Я уже сказал тебе, что не собираюсь жениться на какой-то там глупой девице, которую никогда не видел.

Однако сказанные им слова прозвучали как-то неубедительно. Он смотрел на запрокинутое лицо Лили, на ее губы, нежные и соблазнительные, на ее глаза под полуопущенными веками и понимал: если он сейчас поцелует ее, то почувствует, как в них обоих растет бурный экстаз, который соединит их в содроганиях огненной, испепеляющей страсти, и тогда окружающий мир перестанет для них существовать.

— Я не сделаю этого.

— Значит, ты скажешь мне «прощай»?

Дрого знал, что другого выхода нет. Джордж, хотя и был человеком терпимым в некоторых вещах, не допускал никакой слабости там, где дело касалось фамильной чести. Он научился не ревновать Лили как женщину, но был чрезвычайно чувствителен в отношении своего имени и положения.

Глупо было предполагать, что им удастся сохранить в тайне эту безумную, безрассудную страсть. Оба они слишком хорошо известны и слишком, если на то пошло, красивы, чтобы остаться незамеченными.