– Мальчики, – сказал Гарри, вставая между братом и Энди прежде, чем они перешли к практическим действиям. Он уже не раз наблюдал, как два друга дрались, и знал, как нелегко было вмешаться, если драка на кулаках уже началась.

После одного незабываемого случая, который закончился для Гарри синяком под глазом, поставленным другой воюющей стороной, он вынужден был вылить на них ведро воды, когда они уже катались по полу, мутузя друг друга. Это, конечно, создало грязь на ковре, поскольку инцидент имел место в доме, но зато это было менее болезненно, хотя управляющий Пинч и был против таких мер.

– Я думаю, что нам лучше всего немного поговорить, мальчики, – произнес Гарри. – Что это еще за рассказы о средневековых рыцарях и почему я жеребец? Должен вам сказать, мне не нравится, как все это звучит. А теперь немедленно рассказывайте, во что вы ввязались на сей раз?

Вилли, которого сдерживал Гарри, наклонился вперед, чтобы достать противника, и, сузив глаза, сердито произнес, забыв, что об этом не стоит упоминать при брате:

– Это все та ужасная женщина. Других проблем не было.

– Всего лишь одна женщина? А что относительно других? – опровергнул Энди, упираясь грудью в ладонь герцога и выставив вперед руки на всякий случай, чтобы отразить удар своего противника. – Ты думаешь, что другие – не проблема? Особенно последняя из них. Она и заварила всю кашу.

Герцог Глинд подавил внезапное счастливое воспоминание о днях, проведенных на Пиренейском полуострове в борьбе со страшными насекомыми, в истощающей жаре и в поисках вражеских снайперов на холмах. Он схватил молодых людей за рубашки, по одному в каждой руке, встряхнул их и повернул лицом к себе.

– А теперь все с самого начала, живо! – резко скомандовал он, а его темные глаза запылали гневным огнем.

Он пристально взглянул в лицо сначала одному, затем другому мальчику, грубо оттолкнул их и уселся в кресло, которое Уильям недавно освободил.

– Я жду, мальчики. Это была очень напряженная неделя. Не испытывайте мое терпение.