Гарри, все еще продолжая душить Уильяма, посмотрел мимо брата на высокую, стройную рыжеволосую женщину, уже не наивно молодую, которая стояла у входа в кабинет, уперев руки в бока.

– Какого дьявола, вы еще кто такая? – спросил он, забыв свою обычную благовоспитанность, сильно пострадавшую от взорвавшейся «бомбы», которую подложил его собственный брат. – И как, черт возьми, вы сюда попали?

– Мы добавили еще одну карету в конце кортежа, когда возвращались из города, – быстро вставил Энди, почувствовав себя храбрее, когда женщина появилась в комнате. Герцог, вероятно, не пойдет на убийство при свидетеле, в особенности если это тот свидетель, который сумеет обернуть неудачу другого человека в собственное преимущество.

– Ммм-мфф! – промычал Вилли, цепляясь за руки брата, которые сжимали его горло.

– Все это казалось довольно простым, – поспешил добавить Энди, пока храбрость не покинула его, – вы ехали в карете впереди кортежа. Мы полагали, что вы никогда не заметите лишнюю карету. Кроме того, мы упаковали их завтрак, так что они не ели с нами, а извозчику мы приказали подъехать прямо к конюшне, в то время как вы остановились у парадной двери. Вы и не заметили. Не заметили ничего, вот как. Только мы не предполагали, что в карете будет кто-либо еще, кроме мисс Сомервилль, одной мисс Сомервилль.

Герцог проигнорировал объяснение и продолжал смотреть на рыжеволосую женщину, которая теперь праздно прогуливалась по комнате, осматривая книжные полки.

– Повторяю, мадам, кто вы?

– Меня зовут Беатрис Сторбридж, мои подопечные зовут меня Трикси – по правде сказать, ужасное имя, не менее ужасное, чем Беатрис. В течение последних нескольких лет я служила гувернанткой, компаньонкой, в общем, как ломовая лошадь, вынужденная зарабатывать на жизнь, крутясь вокруг молодых девушек, главной целью жизни которых было изводить меня своей глупостью. Вы не знаете меня, но зато я слышала о вас и о вашей ненависти к моему нанимателю, Майлсу Сомервиллю, которого я могу назвать одиозным человеком. Вы можете этого не знать, ваша светлость, но вы – мое спасение, мой освободитель от тяжелой работы со всеми этими жеманными мисс, пока я совсем не развалилась, не износилась и, не оплаканная, не сошла в могилу. Не правда ли, мальчики?