– Но за определенную цену вы, я так понимаю, никому ничего не скажете. Это, за неимением лучшего слова, называется шантаж, мисс Сторбридж, – улыбнулся Гарри.

– Да, ваша светлость, это шантаж. Как мило с вашей стороны указать мне на это. – Она снова улыбнулась. – Однако это не похищение и не изнасилование, не так ли? Ваши действия – преступления, как с юридической точки зрения, так и с моральной. Я объяснила это вашему брату и его другу, и они быстро согласились со мной.

– И они тут же взяли вас, мисс Сторбридж, и близнецов, привезли всех сюда, в Глиндеварон, чтобы я мог заплатить вам?

– Не забудь про горничную, Гарри, – добавил Вилли. – Она ирландка, да еще такая толстая. Мы должны были взять ее с собой тоже, иначе Евгения не поехала бы. Она даже плакала, Евгения, когда мы сказали, что оставим эту ужасную женщину.

– Евгения очень сильно привязана к Лэси, – подтвердила мисс Сторбридж. – По правде сказать, Евгения привязана ко многим вещам – она очень любящее, преданное и заботливое дитя. Возможно, вам лучше обратить внимание на Елену. Эта не очень шустра, но довольно сговорчива.

Гарри был потрясен. Он рассчитывал, что проблему можно уладить деньгами.

– Почему я должен иметь с ними какие-либо отношения, а не подарить им несколько сотен фунтов? – спросил он, ненавидя себя за то, что в его голосе прозвучал вопрос.

Мисс Сторбридж снова улыбнулась, и Глинд понял, почему ему так не нравится улыбка женщины, – это была улыбка с оттенком снисходительности.

– Я думаю, ваша светлость, что это очевидно. Я хочу для моих девочек обеспеченной и счастливой жизни. Что может быть лучше, спрашиваю я вас, чем сделать так, чтобы вы выбрали одну из них и сделали ее своей женой?

Во время этого разговора Вилли и Энди попробовали исчезнуть, но были остановлены твердой рукой Гарри, схватившего их за плечи.