Эстебан прожег незнакомца яростным взглядом и обернулся к Анжелике, которая, затаив дыхание, следила за изменяющимся выражением лица Аррикальда. Наконец он ухмыльнулся и, пообещав:

– В другой раз, моя прелесть… – грубо отпихнул ее прочь.

Затем Эстебан обратился к мужчине, чье лицо все еще скрывала тень:

– Да, мне, наверное, следует спуститься вниз и успокоить ее. – И, пропустив незнакомца вперед, он пошел к лестнице.

Все еще не веря в столь чудесное избавление, Анжелика поспешила скрыться в одной из спален роскошной асиенды семейства Аррикальд. Больше всего на свете ей хотелось бы вернуться сейчас на людную шумную кухню Пустота и уединенность апартаментов второго этажа могла спровоцировать Эстебана Аррикальда на новое нападение. Горничная Мария, работавшая наверху постоянно, была слишком стара, чтобы опасаться нежелательных проявлений внимания со стороны молодого хозяина. Но Мария заболела… и вряд ли поправится раньше чем через неделю. Заменить ее пришлось Анжелике.

Девушка прерывисто вздохнула, не в силах сдержать нервную дрожь. Она давно заметила похоть, горевшую во взгляде Эстебана Аррикальда. Привычки молодого повесы ни для кого не были секретом, и она отлично понимала, что ей грозит.

Анжелика собралась навести порядок в последней из комнат для гостей, но, взглянув в зеркало, ошеломленно замерла. Из-за борьбы с Эстебаном обычно гладко зачесанные иссиня-черные волосы растрепались и длинные пряди свисали на лицо. Упрямые завитки обрамляли высокий чистый лоб. Нежные, покрытые легким золотистым загаром щеки все еще заливал румянец. Красиво очерченные выразительные губы были сердито поджаты.

Ее изящно вылепленное, с идеально правильными чертами лицо ничем не напоминало широкие, скуластые лица родителей. Да и ее кожа была намного светлее, чем у них Но главное, что приковывало всякий взгляд к лицу Анжелики, – это сияние огромных серебристых глаз, обрамленных длинными пушистыми ресницами.