— Ваше высочество, — выпалила она, приседая в таком низком реверансе, что едва не ткнулась носом в пол, — какое счастье видеть вас сегодня вечером! Для меня, моего мужа и моих трех очаровательных девочек будет большой честью, если вы придете к нам на вечеринку…
— Весьма сожалею, мадам, спасибо и всего хорошего, — торопливо ответил он, не замедляя шага. «Господи, спаси меня от подобной тещи!» Одному из назойливых газетчиков удалось пробиться к нему сквозь толпу, собравшуюся в фойе.
— Ваше высочество, правда ли, что вы выиграли пари на пятьдесят тысяч лир на прошлой неделе, и правда ли, что во время гонок у вашего фаэтона сломалась ось?
— Убери его от меня, — приказал он своему близкому Другу Адриано ди Тадзио.
То один, то другой лорд возникали на его пути и с почтительными поклонами говорили:
— Ваше высочество, как прекрасно пела мисс Синклер! Прошу прощения, но кое-кто из моих друзей горит желанием познакомиться с вами…
В ответ он бурчал что-то себе под нос и проходил мимо, не останавливаясь. Наконец они оказались за кулисами театра.
Гордой походкой, с высоко поднятой головой и неприступным видом Рэйф вошел в гримерную и здесь вздохнул свободно. В комнате было несколько полуодетых женщин, от вида которых поднималось настроение любого мужчины, даже самого пресыщенного. Женщины. Тепло и приятный аромат, исходивший от их тел, помогли ему снять напряжение. С холодной полуулыбкой он внимательно оглядывал их, еще не решив, на ком остановить свой выбор.
— Смотрите! Он пришел!
Освещенная свечами гримерная наполнилась восторженным женским визгом. Они окружили его и начали теребить.
Что-то щебеча и перебивая друг друга, они усадили его в кресло; две актрисы взобрались к нему на колени, хихикая и щекоча ему грудь; другие повисли у него на шее и покрывали его лицо поцелуями.
— Ах! — выдохнул он, впервые за весь вечер улыбаясь, закрыв глаза и лениво развалясь в кресле. Он получал удовольствие от вцепившихся в него рук, от прижавшихся к нему не стесненных корсетами грудей, от щекочущих его лицо локонов. — Я люблю театр.