Его пальцы были костлявыми, с широкими суставами и тонкими фалангами, но Майкл знал, что эти кисти сильны и проворны. Рики де Гиньяр имел привычку подходить близко и впиваться взглядом в лицо. Попав в тюрьму, Майкл сначала думал, что это попытка запугать жертву. В конечном счете, он решил, что у этого человека плохое зрение. Впрочем, это не имело значения. От его широкого лба, мощной челюсти, вислого носа кровь стыла в жилах.

Так произошло и сейчас, когда де Гиньяр наклонился посмотреть в глаза Майклу.

— Вы его знаете? — повторил он.

Майкл решил не отступать.

— Знаю. Рауль Лоренс, побочный сын виконта Гримзборо.

Рики уцепился за это как щенок-переросток за палку.

— Вы близкие приятели?

— Нет. Гримзборо признал ребенка и заставил свет его принять. Но Лоренс моложе меня, так что мы лишь шапочно знакомы. — Майкл уставился на Рики. — Почему вас это заинтересовало? В чем вы его подозреваете?

— Мы любим собирать информацию о людях, особенно подобных ему. Он предпочел осесть в Морикадии.

— За вкус не обвиняют.

Рики выпрямился, его карие глаза сверкнули. У Майкла перехватило дыхание.

Пристальный взгляд Рики опустился к рукам Майкла, сжавшимся от страха. Тихим грозным голосом он отчеканил:

— Жалкий аристократ. Желаете вернуться в Англию, Дьюрант?

— Всеми фибрами души.

— Обещаю: до тех пор пока не скажете то, что нас интересует, вы не увидите свои зеленые берега.

— Тогда я никогда их не увижу, поскольку мне не известно, что вы предполагаете услышать от меня.

— Я вам не верю.

— Конечно, вы не ожидали, что «жалкий аристократ» мог так долго продержаться в дворцовой тюрьме, находясь там по вашей милости?

Ярость исказила лицо Рики, что обрадовало и испугало Майкла. На сей раз руки у него не связаны, как было в темнице. Если Рики ударит его, он ответит тем же.