Принц Сандре не разгневался, как его кузен. Вместо этого он слегка поклонился и сказал:

— Вы, кажется, наслаждаетесь домашним арестом, милорд. Леди Фанчер говорит, что вы безупречный узник. Именно она убедила меня позволить вам посетить этот бал.

«Лжец. Ты стремишься выведать, что я знаю, наблюдая, с кем я говорю и кто говорит со мной, отпуская привязь и неожиданно натягивая ее, мучая меня и надеясь, что боль развяжет мне язык и я, наконец, скажу, кто замышляет козни против тебя и твоего трона».

— Я должен поблагодарить леди Фанчер.

— Я разрешил бы вам и раньше иметь некоторую свободу, но понимаю причины вашего отказа. — Принц Сандре снова отпил глоток. — Ваш голос… вы почти лишились его.

Майкл коснулся шейного платка, закрывавшего горло.

— Да.

— Я рад слышать, что вам лучше. Молите Бога об исцелении. — Это была угроза. Ловкая, ехидная, злобная… и плохо замаскированная. Но с чего принцу Сандре трудиться скрывать свои намерения от Дьюранта?

Майкл был одним из немногих, кто видел насквозь эту гнилую душу. Вернее… одним из оставшихся в живых.

— Уверяю вас, принц, я не сделаю ничего, чтобы подвергнуть опасности мой… голос. — Как он ненавидит Сандре!

— Да. Очень трудно занять подобающее место в палате лордов, когда нет возможности говорить. Труднее только мертвым.

— На самом деле парламент настолько скучен, что лорды там, кажется, повымерли.

Принц рассмеялся.

— Согласен.

— Интересное это учреждение! Допускает участие в правительстве, предупреждает о восстаниях вроде недавнего, когда французы гильотинировали собственного короля.

Ноздри Сандре затрепетали, но тем не менее он улыбнулся: