Джонас назвал адрес. Филипп удивился.

— Только что из Индии — и в такую дыру?

— Не хочу оповещать весь свет о свалившемся на меня богатстве, — смеясь пояснил Джонас.

— А… — понимающе протянул Браунинг. — Ну я заеду часов в десять.

И, не попрощавшись, ушёл. В этом был весь Браунинг, думал Джонас, потягивая вино. Никогда не проявлял вежливости или уважения. Если при разговоре с тобой он в конце фразы добавлял «а?», значит, относился к тебе очень хорошо. Джонас легко относился к людским недостаткам, они его скорее забавляли, чем раздражали. А Филипп Браунинг по сути был неплохим малым, хоть и мрачным.

Но никакой обед не может длиться вечно. Джонас шёл по направлению к О.-стрит и чувствовал себя весьма неловко. Всё внутри как-то странно замирало при одной только мысли о том, что он может там увидеть. Несчастный Теодор, проклинающий своего непутёвого брата… Впрочем, Джонас едва ли мог представить Теодора, рвущего на себе волосы от отчаяния и вопящего «Проклятье на тебя, проклятье!» Скорее, он посмотрит на посетителя и, чуть приподняв бровь, невозмутимо спросит: «Это ты, Джонас? Что ты делаешь в Англии? Почему не написал мне?»

Дверь открыл лакей, незнакомый Джонасу.

— Сэр? Чем могу помочь?

— Это дом лорда… и леди Эшли? — на всякий случай спросил Джонас.

— Да, сэр.

— Лорд Эшли дома?

На мгновение Джонас затаил дыхание.

— Нет, сэр. Лорд и леди Эшли сейчас в Дербери.

Разочарование и облегчение.

— Что-нибудь передать, сэр?

— Передайте, что Джонас Хоупли вернулся в Англию. В Лондон. — Джонас назвал свой адрес. Лакей кивнул.

— Непременно, сэр.

Со вздохом Джонас спустился по ступенькам. Итак, в отсутствие Теодора ему нечего делать остаток дня. Днём можно написать несколько писем — одно из них брату. Вечер можно провести у миссис Твидор. «Выше нос! Когда это мы отказывались провести вечер в компании хорошей женщины?» — подбодрил Джонас сам себя.