— Мэй, ты с ума сошла? Зачем привлекла его внимание? Ты же кричала на всю улицу.

Мэй вспыхнула.

— Вряд ли по этой улице ходят знакомые нашей хозяйки. Никто не узнает.

— Будем надеяться на лучшее, — мрачно пробормотала Кейт. — Теперь-то мы можем пойти домой?

Мэй снова охватило величайшее воодушевление. Она схватила подругу за руку и восторженно заговорила:

— Боже мой, Кейт, так говорю ж, он тот самый, который тебе нужен!

Кейт не стала повторять, что ей никто не нужен. Она решила, что лучше дать Мэй выговориться.

— Он великолепный любовник, голову даю на отсечение! И он никогда не будет тебя преследовать. Да скорее всего, он и забудет тебя на следующее утро.

Кейт поморщилась: её такая перспектива не вдохновила.

— Миссис Грейнджер с Элис не вернутся ещё несколько дней, так что у тебя ещё есть время на раздумья. — Мэй прекрасно осознавала, насколько скептически настроена Кейт, хотя и не знала таких умных слов как «скептический». — О, а вот и лента, которую я хотела купить…

Они зашли в лавку и купили понравившуюся Мэй ленту.

— Держи, это тебе мой подарок, — объявила Мэй, когда они вышли на улицу, и вручила подруге своё приобретение.

— О, Мэй… — Кейт почувствовала, как на глаза навернулись слёзы: ей уже давно никто ничего не дарил. Лента была серебристого цвета, а Кейт, будучи гувернанткой юной мисс Элис Грейнджер, не носила другой одежды, кроме чёрной. Но всё-таки…

— Она как твои глаза, — заявила Мэй и оценивающе приложила ленту к виску Кейт. — Это будет чаровательно.

— Очаровательно, — поправила Кейт, не сумев сдержать улыбку. Мэй махнула рукой.

— В общем, чудо как хороша будешь. Мистеру Джонасу понравится.

Тем самым Мэй свела чудесное ощущение от подарка на нет.