Бернард не без злорадства рассмеялся.

— Да никто с ней толком и познакомиться не успел. Ни до, ни после ее замужества, — продолжила Агнес, постепенно ожесточаясь. — Этот деревенский чистоплюй Джордж только и был озабочен тем, чтобы обрюхатить ее и держать безвылазно в этом захолустье, в Йоркшире.

— Но после того, как затворница Элис умерла в каком-то затерянном в Альпах монастыре, именно после этого родилась блистательная Агнес, — заметил Грейсмер.

— Да, — согласилась она. — Помнишь мой дебют в свете, когда я появилась как богатая вдова итальянского грифа?

Общество снисходительно по отношению к состоятельным женщинам, даже если у них и слегка загадочное прошлое. — Агнес лениво улыбнулась. — Но к сожалению, я уже никогда не буду такой молодой. А ты скучаешь по Элис, Бернард? Он покачал головой:

— Нет, любовь моя. Агнес до сих пор восхищает меня куда больше. Элис была молоденькой девушкой, в то время как Агнес родилась уже зрелой женщиной, а такие женщины, как ты знаешь, мне больше по вкусу.

— Искушенная и, пожалуй, слегка outre, (экстравагантная, эксцентричная (фр.), — пробормотала Агнес, снова прикоснувшись к своим припухшим губам. — Но вернемся к проблеме денег.

— В конце концов, у меня есть поместье Джорджа в Йоркшире, — сказал Бернард.

— Но сейчас оно почти не приносит дохода.

— Нет. Печально, но факт: поместье может приносить доход, только если в него вкладывать деньги. А где их взять, эти деньги?

— Да, — согласилась Агнес, и в тоне ее не было и нотки осуждения, — на такие прозаические дела денег у тебя никогда нет.

— Истинно говоришь. Всегда находится что-то более важное или… соблазнительное, на что можно их потратить.

Он рывком поднялся с постели, пересек комнату и подошел к туалетному столику.

Агнес села, чтобы лучше видеть Бернара, жадно разглядывая его наготу, хотя тело возлюбленного было знакомо ей не хуже собственного.