Она перевернулась на живот. По-прежнему держа нож возле ее шеи, он сел на корточки. Рана в ноге тут же напомнила о себе.

– Поднимайся на колени.

Она не шевельнулась.

– Я сказал... поднимайся... на... колени. Сейчас же!

– Нож... – прошептала она, показывая на предмет, из-за которого не смела пошевелиться.

Сэм мгновенно подвел руку ей под ребра и резким движением приподнял ее, прижав к груди, лезвие ножа при этом оказалось у белого дрожащего горла. Ее голова была прижата к его плечу, спина – к ребрам. Он удерживал ее так довольно долго, вдыхая аромат, в котором смешались запахи гардении, мускуса и страха.

Кожа у нее была совсем бледной, видимо, от страха. Но она не потупилась под его взглядом, а не мигая смотрела в ответ. Именно в эту минуту он разглядел ее глаза. Они оказались прозрачно-голубые, цвета альпийского льда. Из полных пересохших губ вырывалось такое же частое, как у него, дыхание. Его взгляд скользнул на маленький подбородок, потом ниже, на белую шею, на которой вздулись тонкие голубые жилки из-за неудобного поворота головы. Он смотрел, как на шее быстро бьется пульс. Его собственный пульс тоже участился, в висках застучала кровь, совсем как в джунглях.

Мимо прогрохотали две пары солдатских сапог. Сэм перевел взгляд и через секунду кивнул в сторону лаза:

– Двигай.

Они передвинулись к краю фургона. Сэм ни на секунду не выпускал пленницу из рук, все время угрожая ей ножом. В лаз брызнул яркий свет, мгновенно ослепив его. Сэм крепче прижал девушку к себе, чтобы она не вырвалась. Как только глаза привыкли к свету, он осмотрелся и не увидел в рыночной толпе никого из преследователей.

– Вперед! – скомандовал он и, рванув с места, увлек за собой пленницу в одну из извилистых улочек.

Внезапно женщина превратилась в неподъемный груз.

– Бегом! – приказал Сэм, но она уперлась своими проклятыми каблуками в землю и стояла, мотая головой.