— И привезу тебе еще один замечательный подарок, внучка? — лукаво спросила Мариам Макани, глядя на нее довольными темными глазами.

— Нет, бабушка, ты никогда не сможешь сделать мне такого же замечательного подарка, как попугай Хариман, — воскликнула Ясаман и, взяв за руку хранительницу птицы, увела ее из зала.

— Сын еще не подобрал ей мужа? — спросила Мариам Макани.

— Она слишком мала, — ответила Ругайя. — Вы ведь знаете, как Акбар относится к ранним бракам. А Ясаман еще нет и семи лет. Времени достаточно.

— Она так быстро растет, — заметила Мариам Макани, — будет выше других девочек, но и сейчас уже красива. Акбар прав, что тянет с ней. С каждым годом она будет становиться прелестнее, ценность ее как невесты увеличится, а значит, и муж подберется влиятельнее и могущественнее. Достойный дочери Великого Акбара. — Она сделала из чашки большой глоток. — Ты говорила ей о Кандре Бегум?

Ругайя кивнула.

— Да, — ответила она. — Нехорошо, чтобы девочка не знала о родившей ее матери, которая с такой неохотой ее оставила. Не вина Кандры, что они расстались. Будь у нее выбор, она никогда бы не бросила ребенка.

— Жалко, что я не знала ее, — произнесла Мариам Макани. — Сын так о ней горевал. И вы с Иодх Баи и такой любовью о ней говорите. Какой она была?

Ругайя Бегум, казалось, была удивлена вопросом свекрови. Никогда прежде Мариам Макани не спрашивала о Кандре. То короткое время, пока Кандра жила с ними, Мариам Макани была в религиозном паломничестве. Не успела она прийти в себя после путешествия, как получила известие от двух любимых жен ее сына. Кандра уехала, и Акбар заперся в высокой башне лахорского дворца. Плачущие слуги Кандры Рохана и Торамалли отнесли маленькую принцессу Ясаман Ругайе Бегум. От горя они обезумели.

— Кандра была красивой женщиной, — медленно начала Ругайя, стараясь припомнить лицо своей давнишней подруги. — Она не походила ни на кого из здешних мест. Вы ведь знаете, даже португалки напоминают нас кожей. А кожа Кандры блестела, как шелк, и белизной была подобна горным снегам. Ее глаза были так же зелены, как изумруды, которые вы носите, Мариам Макани. А ее волосы! Что у нее были за волосы! Темно-коричневые с огненно-рыжим оттенком. Как же она их называла? — Ругайя Бегум долго ворошила память и наконец торжествующе закончила: