Их воспоминания прервал звук барабана, который сопровождал правителя во время путешествий. Акбар приближался к дворцу.

— Найди Ясаман! — распорядилась Ругайя Бегум, и Адали бросился выполнять приказ.

Женщина повернулась к зеркалу высотой в рост человека, чтобы осмотреть себя, и осталась довольна отражением. На ней было ягули — платье с поясом выше талии — любимое одеяние ее предков, Моголов. Оно оставляло шею открытой, рукава плотно облегали руки, юбка ниспадала фалдами. Темно-синий цвет очень ей шел, а шелк юбки, затканный серебряными звездами, подчеркивал блеск ее волос. Ожерелье из морских жемчужин и цейлонских сапфиров, сапфиры в ушах — она еще хороша собой.

— Что ж, — прошептала она себе, — я становлюсь старой женщиной. Но, по воле Аллаха, я и в старости красива!

Она пригладила и поправила прекрасные седые волосы, разделенные посередине на пробор и собранные на затылке в изящный узел. Ее простое, но мягкое лицо было тронуто морщинками только у глаз. Она гордилась своей кожей, нежной и эластичной. Да, мало найдется людей, знающих, что весной в день рождения ей исполнится шестьдесят.

— Мама Бегум! Мама Бегум! — танцующей походкой в комнату вбежала Ясаман. — Папа почти во дворе. Ох, какая ты красивая!

Ругайя Бегум счастливо улыбнулась:

— Ты меня совершенно затмеваешь. Я поражена тем, что вижу: ты совсем взрослая.

— Я? — Ясаман задохнулась от удивления. Ругайя Бегум отвернулась от зеркала и погладила дочь по щеке:

— Ты.

— Как ты думаешь, папе понравится мой наряд? Эта кисея называется «утренняя роса». Ее прислала мне тетя Иодх Баи. Такую может носить только дочь Могола.

— Я знаю. — Губы Ругайи Бегум слегка растянулись в улыбке. — Есть и другие: белизна облаков, капли дождя, цветы жасмина, серебро августовской луны, но только настоящая принцесса может носить такую. Она идет к твоим переливчато-синим с золотом шароварам и блузке. И мне нравится, как Торамалли причесала тебя.