Вот оно как на деле! У всех свое горе. А Севка и не догадывался. Совсем другими глазами глянул он теперь на Клаву. Худенькая, печальная и вовсе еще девчонка. Без матери, без сестры осталась — одна во всем свете, как и он. И Севкино горе будто отступило, стало глуше. Захотелось чем-то утешить Клаву, сделать для нее что-то хорошее.
— Найдется твоя Зина, не бедуй! — сказал уверенно. — Хочешь, я тебе секретнейшую вещь покажу?
— Какую?
Севка — руку под подушку, развернул маленький сверточек, подал овчинный лоскуток.
— Читай! Тебе первой показал. Никому больше.
Глава IV
…КРАСИВА АМУРА ВОЛНА!
Степан Викторович Ребров, как и обещал, написал Севке сразу по возвращении в часть. Но ответа не получил ни через неделю, ни через месяц. Решил, что письмо не застало уже Севку в госпитале. «Надо бы навести справки», — подумал.
Но помешали неотложные дела. В эскадроне не хватало оружия и боеприпасов, от бескормицы гибли кони.
И все-таки Степан Викторович вспоминал Севку. Увидит ли деревенского мальчишку — вспомнит. Начнет осматривать на Бурьяне подковы — снова вспомнит. И словно что-то кольнет его совесть: «Надо поискать!..»
Заночевали однажды в незнакомой степной деревеньке. Старик, хозяин избы, похвастал, что и его сын служит в Красной Армии.
— Вот почитай-ка. Это от нашего Матвея. Раненый он. — И подал командиру эскадрона письмо. — Мы со старухой тоже лишний раз послушаем. Сами-то грамоте не обучены.