Она не договорила, ибо его жесткие губы властно и нетерпеливо приникли к ее устам. И Эмма умолкла, замерла, как всегда оглушенная и покоренная страстью и Силой этого викинга, отозвавшейся в ее теле томительным, нарастающим наслаждением.

Ударом ноги Ролло распахнул створки двери, опустил Эмму на мягкий мех ложа, затем резко выпрямился, отшвырнул со стуком упавший пояс, сбросил плащ, рывком сорвал тунику.

Он тяжело дышал, и, когда Эмма приподнялась, чтобы тоже раздеться, торопливо сняла обруч и вуаль, он нашел ее действия невыносимо медленными. Ролло положил руки ей на плечи, и от легкого движения его рук ткань платья с резким треском разошлась до пояса. Звук разрываемой ткани поднял волну страсти в теле Эммы, прикосновения сильных шершавых горячих ладоней к коже бросили ее в дрожь. И все же — она уже знала, что нравится мужу такой, какая есть, — она гневно зашептала, вырываясь:

— Мой бархат!.. Ты порвал мое новое великолепное платье — дикарь, изверг… и…

Голос сорвался на горячий шепот. Она сладко застонала, прикрыв глаза, когда Ролло склонился к ее обнаженной груди.

— …Говори… Я внимательно тебя слушаю, — страстно шептал он в перерывах между ласками. — Так, варвap… — Он скользнул губами по ее шее.

— Боже, не все ли равно… — пролепетала она глухим голосом, словно издалека, и крепко обняла Ролло.

Все негодование куда-то улетучилось, и она растворилась в его страстных объятиях, моментально став покорной и ласковой. Эмма так скоро полюбила эти полные страстного бреда ночи. Сейчас уже и не верилось, что когда-то ее пугала близость с мужчиной и она теряла сознание, едва Ролло касался ее. Теперь Эмма сама летела ему навстречу, шальная и горячая, ослепленная любовью и страстью. Однако их отношения всегда были противоборством, и даже сейчас, даже отступая, она жаждала подчинения. Лишь чудовищная сила Ролло, его удивительная нежность брали над ней верх, доводили ее до исступления.