Через десять секунд котельная палуба стала ревущей топкой. Ее жар взорвал перегруженные котлы. Горящая древесина рассыпалась по всему судну, и оно стало гигантским факелом.

Мужчины и женщины толкались и боролись, пробираясь к двум ялам, которые висели за бортом, готовые к спуску. Я думала только о папе и маме, оказавшихся внизу в западне.

Я должна была добраться до них. Я пронеслась через палубу, но когда подошла к лестничной клетке, оттуда вырвалось пламя. Я отпрыгнула так быстро, что споткнулась и упала.

Сильные руки поставили меня на ноги, и рука обняла за талию.

– Вам не пройти вниз, – сказал мой спаситель. – Наш единственный шанс – это как-то покинуть судно.

Это был мужчина в белой тужурке. Я была не в состоянии говорить. Все мои мысли были с моими родителями, и я уже знала, что для них нет надежды.

Я видела сурового начальника хозяйственной части, он махал мне, показывая, что в яле, уже забитом пассажирами, есть место. Рука на моей талии стала тверже.

– Нет, – сказал мужчина. – Канаты, на которых будут опускать ял, уже в огне.

Он еще не закончил говорить, как один канат прогорел. Нос яла упал, и три четверти людей свалились в воду. Пароход, пытаясь сделать крутой поворот к мысу речного берега, остановился совсем. Пеньковые штуртросы тоже сгорели, и пароход уже не слушался руля.

Мои мысли спутались. Отец и мать находились под палубами, где свирепствовал огонь. Судно начало крениться. Через считанные минуты оно наверняка затонет. На палубе шла позорная борьба за жизнь. Если бы мой благодетель крепко не держал меня, меня бы смела за борт толпа людей, искавших спасения.

Ял по другому борту парохода смог достигнуть воды и ровно встать на киль, пока еще не сгорели его канаты. Но уже торжествовавшие пассажиры были атакованы многими другими, прыгавшими с палубы в ял, и в результате маленькое суденышко за несколько минут было затоплено, и рухнули надежды тех, кто пытался спастись на нем.