– Женщине? – переспросил он. – Поистине, эти буржуа совсем обнаглели. Мой дядя дворянин и не возит в карете буржуазок.

– Буржуазок! – повторила я пораженно. – Да вы хоть зна…

Я вовремя прикусила язык, хотя и сгорала от желания осадить этого мальчишку, сообщив, кто я. Мне много чего хотелось ему сказать. Но юноша, к счастью, повернулся и зашагал прочь, лишив меня возможности что-либо высказать.

Итак, свои же дворяне мне отказали. Господи, ведь это именно те, ради которых я еду в Швейцарию…

Положение оставалось отчаянным. Я подумала было, не поговорить ли с господином Роземийи лично, но потом решила, что если уж племянник так высокомерен, то дядя и подавно. К тому же речь шла о свадебном путешествии – кто захочет в такой ситуации брать в коляску лишнего пассажира?

Тем не менее я упрямо пошла вслед за юношей. В конце концов это было единственное, что я могла сделать.

Он вошел в дом номер двенадцать на улице Бак. Во дворе стояла коляска, запряженная тройкой лошадей. Вид у коляски был не особенно блестящий. К крыше был прилажен всего один чемодан.

Спустя пять минут из дома вышел высокий худой господин, чопорный, с сухим желтым лицом. С ним была женщина лет тридцати и тот самый юноша.

– Сообщите нам, когда приедете в Безансон, мадам, – сказал юноша.

– Разумеется, Пьер. Я сразу сделаю это.

Она села в коляску с закрытым верхом. Я даже заметила, как мужчина поцеловал ее.

Я подумала, что будет очень несправедливо, если они все же поедут в Безансон, а я нет. Ведь мне в любом случае Безансон нужнее, чем им.

Коляска медленно выехала за ворота и покатила по дороге. Нет, я буду просто глупа, если упущу такой случай!

Мне было довольно легко догнать коляску. Я шла следом за ней, пока она не выехала на большую дорогу, за заставой.

А затем на ходу уселась на запятки – так, как это делают мальчишки. Мой маневр остался незамеченным.