– Благодарю вас, господа.

Мантуя встретила меня тихим воркованием голубей на площади. Было 15 апреля 1791 года – середина весны. Яблони, которыми так славился этот край, уже стояли в цвету.

Город был так тих и спокоен, так прекрасен и уютен, что я даже ощутила легкую зависть. Я завидовала судьбе мантуанцев, живущих здесь всегда. Господи, как же они счастливы. Как бы я хотела жить в таком городе – городе, где царствует полная безмятежность. Даже красная черепица на аккуратных острых крышах выглядела такой опрятной, что навевала успокоение.

– Куда едем, мадам? – искажая слова, спросил кучер по-французски.

Вздохнув, я назвала ему улицу и номер дома. Чем ближе мы были к цели путешествия, тем больше я волновалась.

Начать хотя бы с того, что граф Дюрфор ни сном ни духом не помышляет о том, что я нагряну к нему в гости. Пожалуй, будет трудно убедить его даже в том, что я заслуживаю доверия, – ведь теперь у меня нет ни рекомендаций, ни пароля. Есть только письма королевы, да и они адресованы не ему. Кроме того, у Дюрфора был, так сказать, иной профиль деятельности, он никаким образом не был причастен к подготовке побега короля из Парижа.

Все это действовало против меня. Но у меня был шанс все-таки добиться содействия Дюрфора, используя единственный, но главный козырь: то, что Дюрфор был мужем моей кузины Люсиль де л'Атур. Правда, ее саму я видела всего три или четыре раза в жизни, а графа и того меньше, но, несмотря на это, он оставался моим кузеном. Может, этим соображением и следует объяснить на первых порах причину моего приезда.

Кучер помог мне выйти из кареты. Я оглядела себя, поправила шляпу на голове. Темно-красное платье и черный плащ на темно-красной подкладке сидели на мне превосходно. Через минуту я уже стучала в ограду белоснежного особняка.

– Господин Дюрфор только что поднялся и сейчас завтракает, – не слишком дружелюбно сообщил мне привратник.