– Да, Нэнни, – покорно ответила Брайони. У нее не было желания есть такую невкусную еду.

Нэнни подошла ближе к кровати и внимательно осмотрела Брайони.

– И черные круги под глазами! – Ее голос потеплел: – Мой бедный ягненочек, вы должны перестать так убиваться. Разве вы не понимаете, что не этого ваши мама и папа, упокой Господи их души, хотели бы для вас? У меня сердце разрывается при виде вас. Уже больше года прошло с той ужасной трагедии. Вы уже сняли траур и приехали пожить у дяди и тети, так почему же не поискать в этом хоть немного удовольствия? Вы не счастливы здесь, мисс Брайони?

Брайони сглотнула.

– Конечно, я счастлива, Нэнни. Настолько, насколько могу в сложившихся обстоятельствах. Я просто немного скучаю по Лэнгленду и тете Шарлотте, только и всего.

Нэнни постояла, задумчиво глядя на свою подопечную.

– Пусть пройдет время, мой бедный ягненочек, – мягко сказала она. – Вы здесь только неделю, и вам все равно нельзя было оставаться дома под присмотром тетки вашего отца. Не годится девушке вашего возраста избегать общества, а бедная женщина с трудом может позаботиться даже о себе, несмотря на любовь вашу и мастера Вернона. Здесь, по крайней мере, есть кузина Харриет, которая составит вам компанию. Конечно, Лондон совсем не то, что глушь Шропшира, но человек со временем привыкает ко всему.

– Но Ричмонд не Лондон, Нэнни!

– Он достаточно близко, – фыркнула Нэнни. – Я что-то не заметила тут недостатка в высокомерных светских дамах и джентльменах! Смотрите, как бы не стать одной из них.

Брайони усмехнулась:

– Тетю Эстер ждет разочарование, если она думает превратить квакершу в светскую даму. Отвечу тебе твоими же словами, Нэнни: «Нельзя сшить шелковый кошелек из свиного уха».

– Ваша мамочка растила вас настоящей леди, а не какой-то там жеманницей. Разве она не была леди до того, как стала квакершей?