Леди Гренфелл бдительно следила за юными подопечными и с удовольствием наблюдала их растущую близость. Она была рада видеть, что под опекой ее дочери чопорное поведение Брайони стало гораздо более свободным. От нее также не укрылось, что общение с Брайони благотворно повлияло на непредсказуемую Харриет. Она чувствовала законную гордость, что всего через несколько недель ее «дурацкая идея» уже начала приносить плоды. И поскольку в глазах отца поступки Харриет, наконец-то, стали соответствовать поведению настоящей леди, он снова разрешил ей пользоваться коляской, в которой она едва не сломала себе шею.
Глава 4
У маркиза Рейвенсворта были комнаты на втором этаже Олбани-Хауса на Пиккадилли. Два джентльмена в неброских, но элегантных костюмах – черных сюртуках и желтых панталонах – расположились в его кабинете в удобных, хотя и старомодных креслах по обеим сторонам пылающего камина. Каждый сосредоточенно курил гаванскую сигару. После нескольких минут красноречивого молчания темноволосый джентльмен поднял длинный мускулистый торс из глубин кресла и встал, чтобы открыть окно.
– Немного туманно, – пробормотал он в качестве объяснения.
– Несомненно, – рассеянно заметил его светловолосый компаньон. Рейвенсворт вернулся на место. Через некоторое время виконт Эйвери продолжил их разговор с того момента, где он прервался.
– Не то чтобы я хотел сломить ее дух, но, разумеется, будущий муж имеет право выразить собственное мнение по поводу поведения своей невесты? Я просто хотел обуздать сумасбродство Харриет.
– О, я полностью согласен, – ответил Рейвенсворт. – Для изысканно воспитанной дамы поведение Харриет Гренфелл оставляет желать много лучшего. – Маркиз медленно затянулся сигарой. – В женщине другого класса, – задумчиво продолжал он, – такое поведение не считается зазорным; кто-то может посчитать его привлекательным и даже соблазнительным. Но в жене это было бы непростительно. Как ты убедил ее разорвать помолвку?