Выражение лица Брайони стало задумчивым.

– Нэнни, ты знаешь, какие намерения насчет меня имеет тетя Эстер – нарядные платья и украшения, вечеринки и балы, концерты, театры и выезды, и, о Боже, дюжина других вещей? Она считает, что мы с Верноном должны занять подобающее место в светском обществе. Я не хочу показаться неблагодарной или непослушной, но как я могу допустить такое? Как я смогу остаться Вернон своим убеждениям – всему, чему меня научила мама?

Нэнни Макнэр стояла у огромной кровати и внимательно изучала милое личико своего «ягненочка». Ее ничуть не удивило, что Брайони, которая всегда была немного упрямой, как все молодые люди, растущие в любящей и снисходительной семье, теперь считает своим долгом в память об умершей матери строго выполнять все, на что в прошлом не обращала никакого внимания. Нэнни постаралась как можно тщательнее подбирать слова.

– Ваша мама, как истинная квакерша, растила вас в страхе и любви к Господу. Ни одна женщина не могла сделать больше для своих детей. Но ваш отец, тоже богобоязненный человек, не был квакером. Вы должны чтить и его память тоже. Но ваш долг теперь подчиняться своему опекуну дяде Джону. Пусть ваша совесть ведет вас. Делайте все, что вас просят, но не совершайте при этом греха.

Глаза Брайони наполнились слезами. Она всем сердцем пожалела, что обращала недостаточно внимания на наставления матери, что была не слишком послушной и сговорчивой, чтобы больше наслаждаться теми часами дружеского общения, которые они делили, когда были семьей.

Но в то теплое, залитое солнечными лучами июльское утро, когда она и ее брат Вернон лениво наблюдали, как их родители катаются на лодке по спокойным водам озера Уиндермир, и беспечно махали им с нагретого солнцем берега, кто мог предвидеть трагедию?