Внезапно Мак-Бейн изловчился и сделал барону подножку. Николас упал на спину, перевернулся и снова вскочил на ноги с проворством кошки, прежде чем лаэрд сумел воспользоваться его падением.

— Вы чертовски негостеприимны, — проговорил Николас, задыхаясь.

Мак-Бейн улыбнулся. Он мог бы закончить бой, когда Николас упал на спину, но он наконец признался себе, что бился отнюдь не в сердцах.

— Я сохраняю вам жизнь из любопытства, — объявил Мак-Бейн, он тяжело дышал, лоб его покрылся потом. Его меч опустился вниз, описав широкую дугу.

Николас взмахнул мечом, отражая мощный удар:

— Мы должны будем породниться, Мак-Бейн, нравится вам это или нет.

Чтобы постигнуть смысл этого заявления, лаэрду понадобилось несколько секунд. Не переставая атаковать, он спросил:

— Как это может быть, барон?

— Я собираюсь стать вашим шурином.

Мак-Бейн даже не пытался скрыть своего изумления, услышав возмутительное и совершенно безумное заявление барона. Он отступил назад и медленно опустил меч:

— Вы окончательно рехнулись, Николас?

Барон расхохотался и отбросил оружие в сторону:

— У вас такой вид, Мак-Бейн, как будто вы проглотили свой собственный меч.

Сделав это наблюдение, он с силой ударил головой в грудь лаэрда. Чувство было точь-в-точь такое, словно он таранил каменную стену. Дело это было явным членовредительством, но зато оно обеспечило успех. Мак-Бейн глухо заворчал и выпустил свой меч. Николас завершил начатое, усевшись верхом на лаэрда. Он был слишком вымотан, чтобы сдвинуться, кроме того, каждое движение причиняло ему сильную боль. Мак-Бейн толкал его в сторону, пытался переместить ближе к коленям и уже почти опять добрался до меча, когда внезапно изменил свое намерение. Он медленно повернулся и взглянул на Николаса.

— Она англичанка?

Сипел он ужасающе. Он тоже был полузадушен. Последнее наблюдение чрезвычайно понравилось Николасу; и как только он оказался в состоянии снова сделать глубокий вздох, ему захотелось прихвастнуть тем, что ему удалось изнурить лаэрда.