Опять послышался скрип. Отто повернулся. В небольшой проем, — словно он боялся распахнуть дверь шире, протиснулся юноша лет двадцати в темных брюках, светлой рубашке и ярко-синей безрукавке с красными ромбами на груди. Он был худ, очень бледен. Светлые волосы зачесаны назад, под глазами — темные круги, то ли от пережитых в Берлине страхов, то ли от незавершенной еще болезни.

— Входи, входи, Хуберт, — подбодрил его старший брат. — Присоединяйся к нам. Ты говорил, что Анна встречалась в Берлине с фрау Ким. Ты сам это видел?

Молодой человек безмолвно кивнул.

— Ну, вот, расскажи об этом господину штандартенфюреру, — с усмешкой продолжил Людер, подходя к креслу и снова раскуривая потухшую трубку. — А то он не верит.

— Когда она встречалась с Ким? — Скорцени хмуро взглянул на молодого человека. Тот вздрогнул и как-то неуверенно сжал руки.

— Перед тем как уехать из Берлина, — ответил за брата Людер. — Помните тогда, в тридцать восьмом году. Как вы думаете, зачем ей было уезжать, ведь она так любила светскую жизнь, театры, танцы. Чтобы она делала тут, в Гармиш-Партенкирхене? Нянчилась с больным отцом? Сиделка, прямо скажем, из нее была никудышная.

— Я помню, что Анна встречалась с Ким, — ответил Скорцени невозмутимо. — Это было в ресторане «Дом летчиков». Анна тогда очень злилась. Но все происходило в моем присутствии, и могу утверждать наверняка, вряд ли эта встреча нанесла Анне какой-либо вред. Особенно в том, что касается здоровья.

— Да, она злилась, — кивнул Людер. — Вы правы, вы очень хорошо изучили ее характер. Ей не терпелось отомстить. Она вела себя вызывающе, порой смешно. Но надо отдать должное ее молодости, сестра не понимала, кому бросает вызов. Она просто пылала яростью. И вдруг приняла решение уехать из Берлина. Вас это не удивило.