– А вы, извините, не позволите мне угоститься? – и майор проглотил слюну. – Я как с дежурства сменился, ничего не ел…

– Угощайтесь, – сказала мама, – только учтите, говорить мне с вами не о чем.

Мама подвинула ему пирожки, взяла чайник.

– Вам покрепче или как?

– Покрепче, пожалуйста, если можно, конечно.

В тот момент, когда она понесла чайник над столом, ручка у него оторвалась и чайник грохнулся, к счастью, на пол.

– Теперь чуть не ошпарилась из-за вас!

– Не из-за меня, извините. А из-за ручки чайниковой. Сейчас я вам всё закреплю… Отверточку принесёте?

– У меня сын есть, он и закрепит. Он уже неделю как обещал.

– У сына свои дела, мальчишеские, а тут… по-мужски.

Он поднял чайник, вылил в раковину остатки кипятка, достал отвалившуюся внутри гаечку и быстро всё починил.

– А пирожки у вас очень вкусные. Давно не ел таких тёплых…

Но мама продолжала сурово молчать. А когда он съел второй пирожок, потом третий, запил их чаем, она молча пошла в прихожую. Майор тоже пошёл за ней и встал рядом, глядя, как мама заметает остатки букета.

– Вы позволите, Людмила Алексеевна, пригласить вас с сыном на праздничный вечер?

– На вечер? – переспросила мама. – Вовик, ты слышишь, нас этот человек ещё и на вечер приглашает! В камере будем праздновать или где?

– Ну что вы так со мной! – обиделся майор. – Это вечер смеха. В Доме офицеров. Народные артисты, мастера сатиры и юмора…

– Нет уж, с вами я не пойду. Да и не до смеха мне сейчас… Будьте здоровы!

И милиционер, в который раз печально вздохнув, покинул квартиру. глава четвертая Два года назад, в конце третьего класса, в апреле, шёл Володя из школы, и кто-то сверху его позвал:

– Вовик!

Поднял он голову, оглянулся – Зина! Она стояла в балконных дверях и махала ему рукой.