Она быстро оделась, натянула чулки и грубые башмаки, собрала огненно-рыжие волосы в тугой пучок, надвинула шерстяной капор на глаза и завязала бант на подбородке.

Ей нужны были деньги. Немного денег, чтобы заплатить кучеру и снять жилье на первое время, пока она не найдет работу. Она решила не брать никаких ценных вещей, дабы избежать обвинений в воровстве.

Джулиану изумляло, насколько хладнокровно и обдуманно она все делает. Казалось, мозг действовал независимо от ее существа, потрясенного происшедшим и неспособного отделаться от страха и смятения: анализировал возможные и невозможные пути спасения, отвергая одни и детально разрабатывая другие.

Джулиана достала из нижнего ящика комода четыре соверена. Она видела, как Джон клал туда деньги… всего несколько часов назад, когда гости наконец разошлись, оставив новобрачных наедине и напутствовав их циничными пожеланиями.

Джон был так пьян, что еле держался на ногах. Шатаясь, он выворачивал содержимое карманов в ящик комода. Его голубые, а в ту минуту налитые кровью глаза сверкали в предвкушении долгожданной близости, одутловатое лицо приобрело малиновый цвет.

Джулиана прослезилась, снимая с пальца обручальное кольцо, к которому так и не успела привыкнуть. Джон всегда был так добр к ней! Она согласилась стать его женой не только потому, что видела в этом возможность покинуть ненавистный ей дом опекуна. Откуда ей было знать, что в новом доме она будет вынуждена вступить в противоборство с Джорджем, своим жадным, завистливым, похотливым пасынком. Но теперь все это позади! Джулиана положила обручальное кольцо в комод к оставшимся соверенам. Сияние золота резануло глаза даже сквозь пелену слез.