И хотя, с точки зрения знатока, тренировка кота явно велась не по правилам, Мистер Корк частенько проводил утро на кухне. Рыже-полосатый хвост, высовывавшийся из-под скатерти, лениво помахивал взад-вперед, возвещая о том, что его обладатель не прочь отведать жирный кусочек поджаристого бекона или вкусного молочка, а может, и того и другого, если домочадцы вдруг расщедрятся.

Мускулистый и крепкий, он летел по дорожке так, что только лапы мелькали — сама мощь и поэзия, выраженные в движении, как восхищенно говаривала леди Донтри. Ей можно было верить — недаром почтенная дама вот уже четырнадцать лет, как была распорядительницей бегов, которые устраивала даже в самую неблагоприятную погоду. Леди Донтри, известная своими высокими моральными принципами, ненавидела любые проявления коррупции, и даже сейчас, в 1823 году, по слухам, еще делались попытки исказить результаты бегов, поэтому во всех питомниках беговых кошек на этот счет принимались строжайшие меры.

Мэри Роуз, шотландка по происхождению и уже восемь лет как жена Тайсона, вторила падчерице так же громко, но с мелодичным выговором своей родины:

— Беги, Клео, моя красавица, давай же! Вперед! — И, набрав побольше воздуха в легкие, заорала:

— Держись рядом с ней, Алек! Скорее, парень!

Семилетний Алек Шербрук честно пытался не отстать от Лео, которого боготворил. По всем питомникам недавно пронесся слух, что Алек Шербрук — из той породы, что рождается раз в сто лет, а именно породы кошачьих шептунов. Этот странный термин означал, что кошки прислушиваются и понимают каждое его слово, мало того, повинуются его командам.