Джейсон опустился на колени перед Дианой:
— Я люблю тебя.
Хрупкие руки легли ему на плечи.
— А теперь уходи. Не надо, чтобы брат застал тебя и все испортил. Я люблю тебя, дорогой, и горжусь тобой. Делай то, что должен. Но постарайся поскорее вернуться с Эсме в Англию, хорошо?
Джейсон проглотил ком в горле и кивнул.
— Не сожалей, — твердо сказала она. — Думай о том, какая нам выпала удача — мы встретились в Венеции. Ты сделал меня счастливой.
У него затуманились глаза. Он обнял ее. Он не просил прощения, потому что давно его получил. Он не прощался, потому что не смог бы этого вынести. Он просто в последний раз поцеловал ее и ушел.
Не желая тревожить маму, Персиваль не сказал ей, что стал шпионом. За свои двенадцать лет он не встречал человека, которым мог бы восхищаться, пока не познакомился с дядей Джейсоном. Его отношение претерпело моментальный скачок от уважения к обожествлению героя, как только он услышал, как дядя говорит о восстаниях, о контрабанде и заговорах. Воображая, что он будет тайком передавать дяде информацию, Персиваль крадучись рыскал по Отранто, а если погода или поздний час не позволяли выйти за дверь, по собственному дому, где бесстыдно подслушивал, выискивая улики.
И как каждый, кто ищет неприятностей, их находит, отыскал и он.
Три ночи спустя после визита Джейсона мальчик стоял на узком резном балконе под окном отцовского кабинета и всматривался в щель между шторами. Окно было прикрыто неплотно, и Персиваль отчетливо слышал разговор.
Гость отца вполне мог быть греком, как он заявил, но он не торговец и, уж конечно, не в шахматы пришел играть, как об этом сказал папа. Что было нужно мистеру Ристо, так это огромное количество ружей из Британии, а также другое оружие и патроны. Папа ему отвечал, что ввозить контрабанду становится все труднее, а мистер Ристо заявил, что его хозяин это прекрасно понимает. Потом он вывалил на стол золотые монеты. Отец не моргнув глазом что-то черкнул на листке и отдал бумагу мистеру Ристо с объяснением, что означает этот код, но тот покачал головой и сказал, что так не пойдет. Кажется, он не совсем доверял папе, который очень разозлился.