Покрывшись от страха испариной, она мысленно прикидывала, сумеет ли пробежать мимо него к выходу.
Дариус глубоко вздохнул, покачал головой, подошел к фонтану и плеснул в лицо холодной водой. Потом направился к ней, на ходу стаскивая с себя черный сюртук.
Она отшатнулась от него, вжимаясь в кусты.
Он молча протянул ей сюртук.
Серафина не смела шевельнуться, чтобы взять одежду, боялась оторвать взгляд от знакомой с детства фигуры.
В эту ночь Дариус не моргнув глазом убил трех человек; н средь бела дня делал непристойные веши с женщиной; он смотрел на ее грудь… и было еще кое-что. Гораздо более важное. Восемь лет назад принцесса была окроплена… помечена его кровью.
Это случилась в день ее двенадцатилетия на городской площади, когда кто-то пытался убить короля. Она стояла, радуясь своему празднику, улыбалась, держась за руку отца, когда на него напал убийца. И Сантьяго, этот прекрасный безумец, как решила тогда Серафина, вдруг рванулся навстречу пуле, и его алая кровь обрызгала ей щеку и новое белое платье.
С того дня в каком-то затаенном уголке ее души родилась мысль, что она принадлежит этому человеку.
Но более всего ее пугало то, что Сантьяго знает об этом.
Дариус вновь предложил ей сюртук:
— Возьмите, принцесса. Я помогу. — Он подал ей сюртук, и Серафина позволила ему одеть себя… как ребенка.
— Я подумала… — начала было она, но прикусила губу.
— Я знаю, что вы подумали. — Голос Дариуса звучал тихо и яростно. — Я никогда не причиню вам вреда.
Их взгляды схлестнулись… настороженные и внимательные.
Серафина опустила глаза первой, удивляясь своей непривычной кротости.
— Разве… разве Филипп не нужен был вам живым?
— Ну, раз уж он теперь мертв, — с досадой проговорил он, — как-нибудь обойдусь…
— Спасибо, — дрожащим голосом прошептала Серафина.
Пожав плечами, Дариус отошел к фонтану.
Теперь, когда она поняла, что опасность миновала, силы оставили ее. Слезы хлынули из глаз, и она опустилась наземь. Поплотнее завернувшись в сюртук, Серафина уперлась локтями в колени, обхватила руками голову и попыталась овладеть собой.