— Ничего особенного, — твердо повторил Дариус. Об этом судить мне. — Она крепко взяла его за руку и нетерпеливо повлекла по узкой садовой дорожке. На пересечении аллей принцесса увидела труп француза и уставилась на него, будто не понимая, почему его кудрявая белокурая голова повернута под таким странным углом.

Дариуса покоробил столь пристальный интерес к его трудам, а также быстрый настороженный взгляд, который она бросила на его руки, словно желая спросить: «Неужели это сделал ты?»

Сурово посмотрев на принцессу, Дариус высвободил руку и уверенно зашагал дальше по продуваемой ветром дорожке между подстриженными кустами стенок лабиринта. Серафина догнала его и пошла рядом, стараясь не отставать.

— Чего они хотели? Я считала их своими друзьями.

— Мне очень жаль, но друзьями они не были.

— Их послал Наполеон?

— Точнее сказать, Фуше, наполеоновский министр полиции. Официально император об этом ничего не знает.

— Но ведь они не хотели убить меня?! — изумилась Серафина.

— Нет.

— Тогда что же? Помешать моей свадьбе?

«Поразительная красота принцессы и легкая непринужденность манер заставляют забыть о том, что она очень умна, — подумал Дариус. — Своей улыбкой она вскружила голову и обвела вокруг пальца даже могущественного князя Анатоля Туринова, вырвав у этого русского обещание освободить в течение двух лет половину его крепостных».

— Да, — отвечал Дариус, — воспрепятствовать вашему замужеству. Если вы окажетесь в руках французов, вашему отцу придется передать им командование флотом Асенсьона. До сих пор они держались корректно, но появление на сцене вашего жениха изменило соотношение сил, поэтому французы прибегли к столь недостойной и презренной тактике.

— Но ведь теперь Наполеон командует также испанским флотом, зачем же ему еще и флот моего отца?