Шарлотта не отвергла сочувственных объятий.

Потом она сказала:

— Может... может, вы с ним поговорите?

Но, взглянув на миссис Фитцгерберт, увидела в ее глазах слезы. Это было уже слишком. Шарлотта заплакала — тихо, горестно, покорно.

Они сели рядом на голубой атласный диван миссис Фитцгерберт. Мария обнимала девочку, обе утирали влажные глаза.

— Вы... вы поговорите с ним? Миссис Фитцгерберт кивнула.

— Если кто-нибудь и может уговорить его полюбить меня, то это вы.

— Я постараюсь, — пообещала миссис Фитцгерберт. Шарлотта криво усмехнулась и подумала: «Людей нельзя убеждать в том, что они должны любить своих детей».

Через некоторое время она простилась с миссис Фитцгерберт и присоединилась к Джорджу и леди Клиффорд, ожидавших ее в карете.

По дороге на Саус-Адли-стрит она молчала. Джордж заметил на лице Шарлотты следы слез и встревожился. Шарлотта редко плакала; она только в припадке гнева не могла удержаться от слез, но они проходили так же внезапно, как и начинались. Однако такой тихой Шарлотта еще никогда не была. Да, на нее явно подействовала встреча с отцом.

Зато леди Клиффорд болтала без умолку. Ее тюрбан трясся от ужаса. Леди Клиффорд совсем не делало чести то, что у нее такая воспитанница. По словам леди Клиффорд, она не удивилась бы, если бы Его Высочество выразил ей порицание, заявив, что она плохо смотрит за его дочерью. О нет, ее это вовсе не удивит, ведь принцесса Шарлотта так ужасно себя вела. Принц будет совершенно прав, если возмутится.

— Наверное, — заявила леди Клиффорд, — мне следует отказаться от роли вашей гувернантки. Да, лучше самой признать свою непригодность, пока мне на это не указали другие.

— Пожалуй, да, — внезапно воскликнула Шарлотта. Джордж, смотревший все это время на бабушку, перевел взгляд на принцессу. В следующую минуту она наверняка вскочит, обовьет руками шею леди Клиффорд, примется осыпать ее нарумяненные щеки поцелуями и попросит прощения. Шарлотта всегда так делала. Ее милая, милая Клиффи не должна говорить, что покинет ее. Шарлотта не сможет без нее жить!