Мать и ребенок росли и были довольны. Однако Джаспер не мог вечно защищать Маргрит. На слабого короля, а через него и на Джаспера, оказывалось давление. Такое большое наследство не могло остаться незамеченным. Возможно, Джаспер и дал бы королю отпор, с помощью лести и скрытых угроз заставил бы слабый рассудок Генриха IV работать в прежнем направлении, но страна бурлила недовольством, направленным против соратников Генриха. Во главе этих недовольств стоял Ричард, герцог Йоркский. Его сторонники распускали грязные сплетни о связи Маргрит с братом ее мужа.
Эти сплетни недалеки от истины, признал про себя Джаспер, входя в комнату, где Маргрит учила трехлетнего сына считать. Когда Эдмунд женился на ней, Джаспер был к ней равнодушен. Теперь же, когда она превратилась в женщину… Жениться на жене брата было бы кровосмешением. Лучше было бы выдать ее замуж. Он остановился, не зная как начать неприятный для них обоих разговор. Увидев дарителя всевозможных сладостей и восхитительных игрушек, Генрих вскочил и обнял его за ноги.
– Давай поиграем, дядя Джаспер.
– Нет, сегодня я злой дядя. – Джаспер любил рассказывать Генриху истории о злых дядях, от которых кровь стыла в жилах, и смотреть, как, замирая от ужаса, маленький мальчик просит рассказать еще. – Я пришел, чтобы похитить твою мать.
– Нет, нет, мама никогда не оставит меня.
– О, да. Это должно случиться. Но ты знаешь, как мудра леди Маргрит. Она обманет этого дядю, убежит и вернется к тебе.
Генрих зашелся смехом. В эту игру они часто играли, и, поскольку Маргрит всегда возвращалась, эту игру он любил. Джаспер подхватил его и подбросил в воздух. Как всегда, во время возни с племянником, он поразился хрупкости тельца под одеждой. Он крепко подхватил мальчика и нежно поцеловал, затем поставил его на ноги и, шлепнув, отправил играть.