Гарт растерянно отступил, виновато взглянув на Силван. Но она даже не обернулась к нему. Все внимание девушки было сосредоточено на Ранде, с такой безрассудной яростью отвергавшем любые попытки помочь ему. Церемонно протягивая ему утыканный острыми шипами стебель розы, она сказала:

— Что ж, для калеки вы, можно сказать, смотритесь почти молодцом.

Он взял цветок, тут же отшвырнув его в сторону.

— И вы для сиделки выглядите почти нормально.

Она усмехнулась.

В ответ и он ухмыльнулся.

Итак, первый обмен любезностями позади — зубы они друг другу показали, подумала она. Попробуем пойти дальше.

— Что это вы себе позволяете? — с наигранным удивлением спросила она. — У вас сегодня такое плохое настроение или вы всегда себя так ведете? Улыбочка Ранда слегка поблекла.

— Полагаю, мне удастся немного поупражняться в хороших манерах за то недолгое время, пока вы будете у нас гостить. — Он намеренно подчеркнул последнее слово.

— Я не в гостях, — жестко ответила Силван. — В гости я предпочитаю ходить к людям воспитанным, приличным. А это моя работа — и нравится она мне или нет, но придется отрабатывать обещанное мне жалованье.

Губы его поджались, ноздри стали совсем плоскими.

— Я вас увольняю.

— Не имеете права. Не вы меня нанимали, не вам меня увольнять.

Реакция оказалась непредсказуемой: вдруг неистово взмахнув рукой, он схватил тяжелую книгу и запустил ею в верхнее окно. Раздался резкий звук треснувшего стекла и довольный хохот Ранда. Силван вздрогнула. Что это — ярость отчаяния или вседозволенность самодура? Может быть, права леди Адела — и этого мужчину можно укротить только с помощью физической силы. Помимо нежной заботы и мягкого обхождения, требуется еще что-то особенное. И если он не станет вести себя как полагается, она — та самая женщина, от которой он получит все должное, без снисхождения.